Мартин

От сглаза

Лучше всего помогает соль! Простая поваренная соль. На три ночи поставить стакан с водой и солью в изголовье кровати и сказать:

Соль священная, соль освященная, возьми всю гадость с Р.Б. (имя), все порченое, все уроченное, все наведенное, все сглаженное, с питьем выпитое, с едой съеденное, с подкладом взятое, злым словом, дурным глазом даденое хоть отоковицею, хоть девицею, хоть молодицею, хоть старухою, хоть мужиком, хоть стариком, хоть ребенком малым, хоть покойным стылым, хоть сестрою, хоть братом, хоть отцом единственным, хоть матерью родной, хоть венчаным мужем или женой. Забери и по текущей воде неси, до моря- океана, до острова Буяна. Как мною сказалось, как мною желалось, так и будет. Аминь. 

Больше тут: http://tselitel.com/forum/44-25-1

Мартин

Еда

Рецепт от мамы гороскописта. 

Кюфта. 

Промолоть мясо. Чтоб оно было жирновато, но не жирно. Добавить туда немного риса (горсть). Потом нарезать туда зелень : кинза, укроп, петрушку не надо. Ещё немного хвостов от зеленого лука. Добавить в фарш одно яйцо. Посолить, поперчить (чёрным!). 
Потом сформовать большой шарик. 
Намочить руки в воде. 
И от этого кома отделять маленькие шарики. 3-5 см в диаметре. (Руки всегда мочить водой.)

Сделать сколько получится шариков. 
Поставить воду кипятить. Посолить. 
Когда закипит, начать опускать шарики. 
Туда же в бульон нарезать лук. Можно зеленый, можно репчатый. Главное, мелко!

После этого насыпать половину кофейной чашки риса. 

И оставить варить. 
До готовности риса. 

Потом попробовать - может, мало соли? Досолить. 
Тархун положить. Если свежий - мелко порезать, если сухой - положить листьями. 
Проварить. 

Взбить одно или два яйца. И вылить в кипящий бульон. 

 ⁃ Вот и всё, неудачники! - сказала мама гороскописта.
Мартин

Остановите, я сойду


Когда накатывает бессилие и усталость, хочется порой взять и выйти в сад. Нажать на паузу и выйти из привычной роли. И на время просто побыть "старой" собой. Безответственной, беззаботной, свободной. Ан нет. Фигушки.
И от этого и слезы текут и отчаяние.
Вероятно, так и выглядит депрессия. И она не гнетет постоянно и не засасывает с головою, но сцуко, ходит рядом. И как только недоспал, устал и отпустил свою осознанность и самоконтроль- она тут как тут.

И слушая советы близких, про то, что спи, забудь про все дела, работу, заботы, думай только о себе и малыше - они, блин, конечно, хороши, но, как всегда, не совсем применимы именно ко мне.

В моменты такой слабости моральной и душевного раздрая, еще и стыдно за себя перед ребенком. Что вместо того, чтобы быть сильной, взрослой, ему опорой и поддержкой, маман выпадает, погружаясь в немощность, в детство. Невольно заставляя тем самым ребенка быть взрослым, раз матушка у нас в ауте.

А потому, понимая сие, надо быстренько собраться, умыться, действительно поспать хоть 30 минут, предварительно проревевшись как следует. Сменить обстановку хоть на полчасика, куда нибудь выйти, чем нибудь отвлечься, развлечься. Чтобы вернувшись снова быть в моменте, быть адекватной, в здесь и сейчас.

И вот так я прожила эту рабочую неделю. Пережив взлет и падение, взяла в результате себя в руки. Вечером и особенно ночью хотелось прям выйти в окно, но к утру более-менее это рассосалось.

Никто не говорил и не обещал, что будет легко. И действительно те радостные и счастливые моменты теплых обнимашек с дочей, ее удивительное копошение во мне, которое она теперь исполняет мне ежедневно, дорогого стоит.

И тут же, мамино желание выйти в окно..
Контрастненько,однако.

Такая вот она, моя беременность

Мартин

Сама

проведи по мне рукой
и вместо мантры ом
полюби меня такой
[со всем моим дерьмом]

без разговоров о кино
без томных выверенных фраз
ты полюби мое говно
как есть оно на этот раз

пойми мой страх перед людьми
снобизм и эгоизм прими
хоть раз приди ко мне домой
пусть станет стыдно мне самой
за мой бардак, за грязь, за страх
ты подержи мой стыд в руках

ты посмотри как я в ботинках
ложусь в свою кровать рыдать
как мне осточертело спать
одной
как страшно по ночам вставать
одной
как задолбало говорить себе
не ной
не ной
не ной

ты посмотри хоть раз без фильтров
на то, как я жива
на то, что прикрывают
пустые лживые слова
на то, как дешево я продаюсь
- за лесть
на то, как холю и лелею
месть
смотри на всю мою
дурную спесь
и полюби меня попробуй
какую есть.
(С)

Мартин

Чудо не спит

И когда бы она ни #пришла#ты окажешься не #готов. Ни к красоте ее сверхъестественной, ни к словам – теплым и полным, как корзина свежесобранных звезд.
С ней ты всегда острее чувствуешь (и тут можно было бы поставить точку, но я продолжу) необходимость в присутствии #здесь и #сейчас, #она учит тебя каждой мыслью #быть звонче, каждым движением – весче, и ничего не оставлять на потом. Простым языком объясняет все сложные вещи. - Нужно, - говорит она, - носить шарф, чтобы сказанные слова становились теплее.
Говорить правду, потому что #ложь гасит #маяки, а значит – другие уже не смогут найти к тебе дорогу. Зажечь опять можно только искристой искренностью.
Чувство меры, - произносит она, глядя отчего-то на твои #ботинки, - заменяемо чувством мира. Или моря. Это кому что #нравится.
Или вот еще, говорит, мол, #листья – это летающие #корабли для солнечных зайцев. Те выкрашивают их в золотой, а потом носятся по всему городу.
В городе #ветер и #холод, но #смотри
у меня #внутри#сердце и #пульс Вселенной. Происходи светом и чудом, просто происходи.

Мартин

(no subject)

Любая боль вполне терпима, кроме той на которую обращаешь внимание.

Реальная любовь по яркости чувств и степени переживаний ничем не отличается от той которую ты сам себе выдумал.  По большому счету, для любви не нужно вообще ничего, ее не нужно доказывать и невозможно скрывать, она или есть или ты пиздишь, Пиноккио.

Самое сложное в жизни это не совать никому в ноздри немытые ноги своего мнения по любому вопросу, который тебе не задавали, силком не вминать по сухому свой эррегированный,  звенящий от нетерпения сгусток самых искренних и светлых чувств, не сморкаться в гостях в занавески и не ждать неожиданного начала, после ожидаемого конца

Мартин

Вот какие стихи надо учить!!!!

В средней группе детского сада к сентябрьскому утреннику меня готовил дедушка. Темой праздника были звери и птицы: как они встречают осень и готовятся к зиме. Стихотворений, насколько мне помнится, нам не раздавали, а если и раздали, дедушка отверг предложения воспитательниц и сказал, что читать мы будем своё.
Этим своим он выбрал выдающееся, без дураков, произведение Николая Олейникова "Таракан".
Мне сложно сказать, что им руководило. Сам дедушка никогда садик не посещал, так что мстить ему было не за что. Воспитательницы мои были чудесные добрые женщины. Не знаю. Возможно, он хотел внести ноту высокой трагедии в обыденное мельтешение белочек и скворцов.
Так что погожим осенним утром я вышла на середину зала, одернула платье, расшитое листьями из бархатной бумаги, обвела взглядом зрителей и проникновенно начала: 
– Таракан сидит в стакане,
Ножку рыжую сосёт.
Он попался. Он в капкане.
И теперь он казни ждёт.
В "Театре" Моэма первые уроки актерского мастерства Джулии давала тётушка. У меня вместо тётушки был дед. Мы отработали всё: паузы, жесты, правильное дыхание. 
– Таракан к стеклу прижался
И глядит, едва дыша.
Он бы смерти не боялся,
Если б знал, что есть душа.
Постепенно голос мой окреп и набрал силу. Я приближалась к самому грозному моменту:
– Он печальными глазами
На диван бросает взгляд,
Где с ножами, топорами
Вивисекторы сидят.
Дед меня не видел, но он мог бы мной гордиться. Я декламировала с глубоким чувством. И то, что на "вивисекторах" лица воспитательниц и мам начали меняться, объяснила для себя воздействием поэзии и своего таланта.
– Вот палач к нему подходит, – пылко воскликнула я. – И ощупав ему грудь, он под рёбрами находит то, что следует проткнуть!
Героя безжалостно убивают. Сто четыре инструмента рвут на части пациента! (тут голос у меня дрогнул). От увечий и от ран помирает таракан.
В этом месте накал драматизма достиг пика. Когда позже я читала в школе Лермонтова "На смерть поэта", оказалось, что весь полагающийся спектр эмоций, от гнева до горя, был мною пережит еще в пять лет. 
– Всё в прошедшем, – обречённо вздохнула я, – боль, невзгоды. Нету больше ничего. И подпочвенные воды вытекают из него. 
Тут я сделала долгую паузу. Лица взрослых озарились надеждой: видимо, они решили, что я закончила. Ха! А трагедия осиротевшего ребёнка?
–Там, в щели большого шкапа,
Всеми кинутый, один,
Сын лепечет: "Папа, папа!"
Бедный сын!
Выкрикнуть последние слова. Посмотреть вверх. Помолчать, переводя дыхание.
Зал потрясённо молчал вместе со мной.
Но и это был ещё не конец. 
– И стоит над ним лохматый вивисектор удалой, – с мрачной ненавистью сказала я. – Безобразный, волосатый, со щипцами и пилой.
Кто-то из слабых духом детей зарыдал.
– Ты, подлец, носящий брюки! – выкрикнула я в лицо чьему-то папе. – Знай, что мертвый таракан – это мученик науки! А не просто таракан.
Папа издал странный горловой звук, который мне не удалось истолковать. Но это было и несущественно. Бурными волнами поэзии меня несло к финалу.
– Сторож грубою рукою
Из окна его швырнёт.
И во двор вниз головою
Наш голубчик упадёт.
Пауза. Пауза. Пауза. За окном ещё желтел каштан, бегала по крыше веранды какая-то пичужка, но всё было кончено.  
– На затоптанной дорожке, – скорбно сказала я, – возле самого крыльца будет он задравши ножки ждать печального конца.
Бессильно уронить руки. Ссутулиться. Выглядеть человеком, утратившим смысл жизни. И отчетливо, сдерживая рыдания, выговорить последние четыре строки:
– Его косточки сухие
Будет дождик поливать,
Его глазки голубые
Будет курица клевать.
Тишина. Кто-то всхлипнул – возможно, я сама. С моего подола отвалился бархатный лист, упал, кружась, на пол, нарушив шелестом гнетущее безмолвие, и вот тогда, наконец, где-то глубоко в подвале бурно, отчаянно, в полный рост зааплодировали тараканы.
На самом деле, конечно, нет. И тараканов-то у нас не было, и лист с меня не отваливался. Мне очень осторожно похлопали, видимо, опасаясь вызвать вспышку биса, увели плачущих детей, похлопали по щекам потерявших сознание, дали воды обмякшей воспитательнице младшей группы и вручили мне какую-то смехотворно детскую книжку вроде рассказов Бианки.
– Почему? – гневно спросила вечером бабушка у деда. Гнев был вызван в том числе тем, что в своем возмущении она оказалась одинока. От моих родителей ждать понимания не приходилось: папа хохотал, а мама сказала, что она ненавидит утренники и я могла бы читать там даже "Майн Кампф", хуже бы не стало. – Почему ты выучил с ребёнком именно это стихотворение?
– Потому что "Жука-антисемита" в одно лицо декламировать неудобно, – с искренним сожалением сказал дедушка.

Елена Михалкова

Мартин

О чем не принято говорить: тактильная усталость после родов


Во время родов женский организм испытывает колоссальные нагрузки и стресс. Кроме физической боли, женщина переживает за малыша, которому тоже нелегко, за весь процесс родов — ведь предугадать, как все пройдет, невозможно. Неудивительно, что после рождения малыша женщине нужно время на эмоциональное и физическое восстановление. Но уделяем ли мы должное внимание этому? Молодая мама вся в заботах, она много прочитала, как все успевать и быть хорошей матерью. Но самая большая нагрузка и ответственность за ребенка ложится именно на ее плечи, поэтому стоит помнить, что энергосберегающий режим и возможность быть собой (усталой и зацикленной на потребностях ребенка) — это не прихоть, а необходимость. А как быть с мужем? Несмотря на все его заботу и внимание, он многое может не понять. Например, почему вы все время устаете, если спите с младенцем по полдня, почему у вас пропало желание быть с ним и вам хочется просто побыть одной. Ведь раньше все было по-другому. А вы и сами не понимаете в чем дело, и вините себя. Так ли это и почему папе стоит подождать, читайте в статье профессиональной доулы (помощницы при родах) Юлии Сианто. Папа в пролете: что нужно знать о тактильной усталости, если у тебя есть ребенок Внимание: читайте ниже, только если вы (были) мама младенца, живете (жили) с работающим вне дома мужем/отцом ребенка, и ваш малыш не тот идеальный в вакууме ребенок, который с первого дня засыпает и спит сам, не висит на груди круглыми сутками, отлично лежит и играет самостоятельно весь день, и вы успеваете сделать кучу всего, помимо ребенка. Ах да, и, если у вас нет бабушки/няни. Это важно. Остальные могут не понять. Если же ваш малыш «не слезает с рук», «спит только с грудью во рту», «три месяца не спал без меня», а вы «ничего не успеваю и ужасно устаю», вам сюда. В первые недели после того, как родился мой сын, я много сидела в социальных сетях. Как я успевала? Ну…. Днем он спал сверху на мне, животом к животу. Это отдельная история, почему так сложилось, когда-нибудь расскажу. Но по этой причине половину дня я спала вместе с ним. А вторую половину, продолжая подставлять живот, я, разумеется, «тупила в фейсбучек». Нет, я честно пыталась читать книжки вначале. Но лежали мы в темноте, при свете он не спал. А электронную книгу я придавила локтем во вторую же неделю чтения. Восстановлению она не подлежала, так что осталось одно спасение — телефон, а в нем — социальные сети. Одна из групп, которую я тогда активно читала, была англоязычной, про беременность и младенцев. «У них» в мамских кругах — почти все как у нас. Чуть больше страданий по поводу неоплачиваемого декрета и немного меньше вопросов о том, как похудеть. Но одно обсуждение особенно привлекло мое внимание. О том, насколько в первые месяцы женщина, сидящая одна дома с младенцем, устает тактильно, к концу дня становясь completely touched out (совершенно затроганной — перевод редакции). И то, что мужья этого не понимают и обижаются на отсутствие объятий, близости, нежелание быть обнятой даже в кровати. Это была совершенно новая идея для меня. Она крепко засела в памяти, и я ее обдумывала и осознавала долгие часы после этого. Ведь действительно. Женщина, которая кормит, она постоянно «дает себя в пользование». И даже без учета груди, ее тело — постоянно объект объятий, поцелуев, прижатий, игр. Ее постоянно трогают, она трогает малыша, обнимает, носит, играет и возится, со всей нежностью и лаской. Весь день! И даже будь она самым дремучим кинестетиком на свете… не устает ли она от этого?.. Я всегда любила обнимашки. И замуж вышла удачно — муж точно такой же. Раньше, по-моему, мы были в тактильном контакте все то время, пока он был дома. Я постоянно его трогала, держала за руку, обнимала, целовала. Мы спали «в охапку». Но когда нашему сыну стукнуло три месяца и муж аккуратно пожаловался на недостаток внимания к нему, я не сразу, но все же поняла, что он говорит в первую очередь о физическом внимании и вспомнила эту дискуссию про touched out. Черт возьми, да это же про меня!.. Я внезапно «прозрела», что в эти недели регулярно избегала не то что близости, а именно тактильного контакта. Как будто разлюбила целоваться в будни. Ночью иногда старательно отодвигалась на свою половину кровати. Увлеченно болтала с мужем о всяком по вечерам на кухне, но почти не прикасалась к нему… В любой свободный момент я старательно заботилась о себе — ела, принимала душ, спала, и о физическом — о доме, еде, стирке, глажке… Но совсем не об объятиях. Было такое ощущение, что меня как будто «выключили». Вынули батарейки из моего внутреннего толкателя, который всю жизнь меня заставлял обнимать людей, держать их за руки, постоянно прикасаться. И да — ловить сильный кайф от этого. Сейчас же мне очень нужно было общение. Я его активно искала, много и радостно общаясь с мужем, подругами, родственниками, просто соседками… Но объятия при встрече и прощании стали социальным актом, не более. Осознать это было крайне грустно. Нет, конечно, случались и моменты близости, и объятия с поцелуями, но, в основном, по выходным. Или, когда у нас гостили бабушки (слава моей маме, проведшей у нас целых два месяца!…) В обычные будни, когда я проводила все время с сыном наедине, вечером после его засыпания на ночь, почему-то всегда особенно мучительного, мне обычно просто хотелось упасть рядом, иногда, может быть, поболтать на кухне, но, чтобы меня не трогали, если только это не массаж. Массаж мне любимой, расслабляющий и напрямую переходящий в сон. Потому что впереди была еще ночь с ее ночными кормлениями и успокаиваниями грудью. Потом я говорила с другими молодыми мамами, и оказалось, что те девушки из англоязычной группы были правы — нас таких много. И правы еще в том, что мужья нас не очень понимают. Мужья, папы… Даже самые замечательные и понимающие (мой муж именно такой!), они не проводят дни напролет обнимая и нося малыша, кормя его грудью и у ней же утешая. Да, черт возьми, пап не едят круглые сутки. Их руки и спины не так сильно болят от постоянного укачивания и поднимания ребенка. У них после родов не падает в крови эстроген, не бушует пролактин, забивающий начисто какое-то либо либидо. Не изменилось ничего «там, внизу» из-за разрывов или эпизиотомии, их не изуродовал шрам от кесарева сечения. Им не страшно и не больно снова начать заниматься любовью. Не хочется стукнуть в это время партнера за то, что он отнимает лишние возможные полчаса сна. Они приходят с работы, жена дома, малыш обычно уже спит, все как раньше. Почему же теперь их вечера не такие, как раньше?.. А то, что жена только что выползла из спальни после двухчасового укладывания с боем, это как бы само собой?.. Наконец, очень часто они просто не знают и не представляют, что это возможно — не хотеть быть рядом. Иногда не хотеть, потому что лень напрягаться. Иногда не хотеть, потому что хочется спать и ноги не держат. Иногда не хотеть, потому что инстинкт внутри тебя кричит: нет! нет! нет!, если у него есть яички, а в них сперма, беги быстрей от него, твой ребенок еще очень мал, тебе нельзя беременеть!… А иногда — можно не хотеть просто от и до омерзения, потому что ты совершенно touched out. Не хотеть даже обниматься и целоваться. Ты уже вся — была обнята и исцелована сегодня на сто раз. Ты хочешь быть человеком, разумом, но не телом. Тело твое хочет отдыхать и немного не быть сейчас. И если так — неделями, месяцами? Какой мужчина выдержит?.. А ведь есть еще социальное давление на женщин. От них ждут, что они быстро придут в форму. Что секс тут же станет как раньше. Что будут успевать растить ребенка, и при этом все так же идеально убираться и готовить обед из трех блюд. Быть ласковыми и внимательными. И выглядеть на отлично. Что же делать?.. Самое главное, что нужно принять как факт — ты не обязана. Ты имеешь право быть собой. Быть не такой, как в глянцевых журналах. Имеешь право на «неприкосновенность», когда это тебе нужно. Да, нужно разговаривать, рассказывать, объяснять, просить. Отдавать мужу и родственникам заботу о ребенке по максимуму времени и возможностей. Отдыхать в одиночестве. Трогать самой свое тело. Вспоминать, что оно и твое тоже. Восстанавливаться. Не стараться быть идеальной матерью и женой. Все сделать все равно не успеешь, чем-то приходится жертвовать. И да, твой мужчина выдержит. Потому что он взрослый зрелый мужчина, и он умеет любить. Понимать и принимать. Ведь ты именно от такого рожала детей?.. И потому что тебе нужно ценить себя и уметь говорить «нет», когда тебя сейчас — нет. Когда тебе нечего дать даже себе. Младенец не подождет, а взрослый — может. Дети растут быстро, он потерпит. В конце концов, ты выполняешь сейчас самую важную работу на свете — напитываешь любовью своего ребенка. Вашего ребенка. И ты имеешь право быть собой в этой работе. Неласковой, не хотящей, не обнимательной. Или просто — touched out.

Автор: Юлия Сианто

Мартин

Осень. Бессонница

Завтра - новое небо. Новые самолеты.
Я улечу от тебя. Рано или поздно. Так или иначе.
Я улечу от тебя. Или на юг, или в небо.

Раскину крылья и стану свободной.

Только воздух, только свет, только хрусталь ветра.
Не будет договоров, сайтов, оружия. Не будет меня.

А ты останешься на земле. В земле.
Прорастешь деревьями-травами.
Будешь шуметь и волноваться - как и при жизни.

А я буду парить в облаках в смерти.
Опять строить воздушные замки. Ловить мечты. Нашептывать утренние сны детям. От этих сказок утренние сны самые сладкие.

Я улечу от тебя. Просто так. При любой погоде. В жизни или в смерти.